Морозов Александр Александрович

Александр Александрович Морозов (16 [29] октября 1904, Бежица, Орловская губерния — 14 июня 1979, Харьков) — советский инженер-конструктор, генерал-майор-инженер, один из создателей танка Т-34. Дважды Герой Социалистического Труда. Лауреат Ленинской премии.

Родился 3 (16) октября 1904 года в Бежице (ныне в черте Брянска).

В 1919 году, после шестого класса общеобразовательной школы, начал работать делопроизводителем на Харьковском паровозостроительном заводе. Позже работал копировщиком, чертежником и конструктором, где участвовал в создании первых гусеничных тракторов Коммунар.

В 1928 вернулся со службы в РККА, где служил в авиабригаде авиационным техником-мотористом. В 1929—1931 годах учился заочно в Московском механико-электротехническом институте имени М. В. Ломоносова (после реорганизации в 1930 году — Московский автотракторный институт имени М. В. Ломоносова, ныне Московский государственный технический университет «Московский автомеханический институт»). В конце 1930-х годов участвовал в разработке танков А-20 и А-32 — прототипов серийного танка Т-34.

Опыт боевого применения советских танков Т-26 и БТ-5 во время гражданской войны в Испании (1936-1939 гг.) вызвал ряд дискуссий о создании танков с противоснарядным бронированием и совершенствовании их ходовой части. И если необходимость создания танка, способного противостоять снарядам 37-мм и 47-мм пушек, практически ни у кого не вызывало сомнения, то в отношении типа движителя мнения разошлись. Одна часть специалистов отстаивала идею создания чисто гусеничного движителя, а другая – комбинированного колесно-гусеничного. Причем каждая из сторон приводила в качестве доказательства своей правоты весьма веские аргументы.

Так, в начале февраля 1938 г. начальник АБТУ комкор Д.Г.Павлов, выступая на сборах в ВАММ им.Сталина с докладом, посвященном опыту применения танков в боевых действиях в Испании, отмечал, что “…во всей Европе от колесно-гусеничных машин отказались по двум причинам – сложны в производстве, ремонте и восстановлении и не дают особых преимуществ в бою”. Справедливости ради необходимо сказать, что дискуссии по вопросу применения универсального колесно-гусеничного движителя были вызваны не столько приверженностью военных к “лихим кавалерийским атакам” на быстроходных танках БТ, сколько ограниченным ресурсом их гусеничного движителя.

А-20 во время ходовых испытаний. Общий вид.

Лето 1939 г.

При обеспечении требуемого ресурса гусеничного движителя свыше 3000 км АБТУ снимало вопрос перед промышленностью об установке на танках колесного хода, но в то время это было еще трудновыполнимым.

Для принятия окончательного решения, какому типу танка отдать предпочтение, в марте 1938 г. на имя Председателя СНК СССР В.М.Молотова от наркома обороны СССР К.Е.Ворошилова поступила докладная записка с предложением о пересмотре постановления НКО № 94 “О типах танков…”, в котором, в частности, говорилось: “Танк, предназначенный для действий совместно с пехотой (конницей) и в составе самостоятельных танковых соединений, должен быть один. Для этой цели необходимо разработать два типа танков: один чисто гусеничный и другой – колесно-гусеничный. Всесторонне испытать их в течение 1939 г. и после этого принять на вооружение взамен БТ и Т-26 тот, который будет отвечать всем требованиям”. К докладной записке был приложен проект постановления НКО, в котором в разделе “Разработка новых конструкций танков” предусматривалось: “Создать два опытных образца легких танков: один – чисто гусеничный, вооруженный 45-мм танковой пушкой и спаренным пулеметом с броней защищающей от 12,7-мм пуль со всех дистанций, максимальной скоростью 50 – 60 км/ч и весом не более 13 т. Второй – колесно-гусеничный с шестью ведущими колесами с тем же вооружением и броней, скоростью на гусеницах и колесах 50 – 60 км/ч и весом не более 15 т. Мотор – дизель”.

28 апреля 1938 г. в Кремле прошло совещание НКО, на котором рассматривались новые типы танков, предлагаемые к принятию на вооружение. Одним из наиболее важных моментов было рассмотрение проекта колесно-гусеничного танка БТ-20, предоставленного ОКБ ГХПЗ. Макет этого танка предлагалось изготовить к 1 октября 1938 г., а опытный образец – к 1 июня 1939 г. Но совещание не приняло решения о типе движителя для нового танка.

Поскольку на правительственном уровне окончательное принятие решения “О типах танков для вооружения танковых войск” постоянно откладывалось, то руководство АБТУ РККА 13 мая 1938 г. утвердило краткую тактико-техническая характеристику (ТТХ) “гусенично-колесного танка БТ-20”.

Для обеспечения защиты танка БТ-20 от 12,7-мм бронебойных пуль со всех дистанций щиток механика-водителя должен был иметь толщину 30 мм и располагаться под углом 30°. Верхний лобовой лист должен был располагаться под углом 53° и иметь толщину 20 мм. Броневые листы подбашенной коробки толщиной 20 мм должны были быть наклонены под углом 35° к вертикали. Масса была определена в 16,5 т. – тем самым он из класса легких перешел в класс средних танков, так как в конце 30-х гг. к этой категории относились машины, имевшие боевую массу в пределах от 16 до 35 тонн. Максимальная скорость согласно ТТХ должна была быть не ниже 65 км/ч. Экипаж был увеличен до 4 человек. Состав вооружения претерпел незначительные изменения – из обоих вариантов была исключена установка огнемета.

На основе этих утвержденных начальником АБТУ РККА ТТХ коллектив КБ-24 приступил к работе. В начале сентября 1938 г. разработанные заводом № 183 проект и макет танка БТ-20 были рассмотрены комиссией АБТУ РККА под председательством военинженера 1-го ранга Я.Л.Сквирского.

В процессе рассмотрения чертежей и макета танка БТ-20 протоколом № С05562 от 6 сентября 1938 г. комиссия утвердила проект с рядом изменений и предложений:

“1. Изготовить один танк колесно-гусеничный с 45-мм пушкой, два танка гусеничных с 76,2-мм пушками и один корпус для обстрела.

  1. Боевой вес танка не должен превышать 16,5 т….
  2. Разработать и установить круговое наблюдение из башни без оптических приборов.
  3. Разработать гидравлический амортизатор в подвеске…
  4. Разработать и представить на утверждение установку дымприбора и огнемета.
  5. Разработать сервоуправление…”.

Таким образом, гусенично-колесный танк БТ-20 в металле не изготавливался, а вместо него в октябре 1938 г. завод № 183 предъявил чертежи и макеты двух разработанных согласно предложениям комиссии АБТУ вариантов (колесно-гусеничного и гусеничного) танков, которые были рассмотрены Главным военным советом 9 и 10 декабря 1938 г.

Коллективом КБ-24 к 15 января 1939 г. были выполнены рабочие чертежи корпуса и башни опытного колесно-гусеничного танка А-20 и начата разработка чертежей нового образца чисто гусеничного танка с более мощным вооружением, который первоначально имел заводской индекс А-20Г (Г – гусеничный), а впоследствии ему было присвоено новое обозначение – А-32.

27 февраля 1939 г. на заседании Комитета Обороны состоялось обсуждение чертежей и макетов танков А-20 и А-32. В ходе обсуждения представленных главным конструктором завода № 183 М.И.Кошкиным проектов, большинство присутствовавших военачальников, включая и заместителя наркома обороны Кулика, отдали предпочтение проекту танка А-20, обладавшего большей оперативной подвижностью.

А-20 в хорошем темпе преодолевает подъём на колёсах. Лето 1939 г.

И в тот момент, когда чаша весов окончательно склонилась в пользу колесно-гусеничного варианта, М.И.Кошкин, привыкший твердо и до конца отстаивать свои взгляды, в присутствии Генерального секретаря ЦК ВКП(б) И.В.Сталина высказал свои сомнения в отношении требований заказчика изготовить в металле лишь один колесно-гусеничный танк и предложил изготовить и представить на государственные испытания две спроектированные заводом № 183 машины – А-20 и А-32.

На этом заседании надо остановиться поподробнее, т.к. стенограммы онного обнаружить пока не удалось, а в воспоминаниях мемуаристы упорно противоречат друг другу как в общем, так и в мелочах, догавариваясь только до того, что Сталин поддержал заводчан в вопросе изготовления А-32.

Разбираясь в данной ситуации нужно отметить, что 25 марта, 9 мая и 6-9 сентября 1938 г. решение о создании гусеничного танка уже принималось, тогда почему же военные прежде не были против, а теперь на заседании вдруг ополчились на А-20Г (А-32). На этот счёт есть письмо военинженера 1-го ранга: “По вопросу изготовления гусеничного танка Харьковского завода считаю, что завод еще не закончил проект указанного танка и потому не уложится в отведенный срок и не сможет провести в полном объеме испытания опытной машины в первом полугодии с.г. Необходимо пересмотреть план приема на вооружение новой техники, либо отказаться от рассмотрения указанной машины в тек. году… Сквирский. 15.02.39г.”

Я. Сквирский сомневался, что завод изготовит и тем более испытает А-32 в срок, так как даже 15 февраля 1939 г. КБ-24 не имело окончательного проекта указанного танка. М. Кошкин почему-то настаивал на спешном изготовлении и А-20 и А-32.

М. Кошкин на указанном заседании доложил о состоянии дел по А-20 и А-32. Сомнительно, что КБ-24, начав проектирование гусеничной машины лишь 13-15 января и не завершив его к 15 февраля, смогло представить окончательный проект на заседание 26-27 февраля. Видимо, именно поэтому всплыл вопрос: “А успеет ли КБ-24 и завод в целом изготовить оба танка и А-20 и А-32 в срок и к 1 июля предоставить госкомиссии указанные машины после заводских испытаний и ликвидации отмеченных в ходе последних недостатков ? Стоит ли выделять заводу денежные средства (и немалые) на освоение новой машины?” Видимо, именно поэтому большинство военных, хорошо зная “расторопность” заводов в те годы, стояло за снятие А-32 с программы испытаний в текущем году, так как это вело к неоправданным, по их мнению, тратам. М. Кошкин же (а некоторые говорили, что не только М. Кошкин, но и Ю. Максарев) настаивал на том, чтобы танк А-32 оставили в плане, ручаясь, что завод успеет сделать и его. И тогда вполне логичным выглядет высказывание: “Обращаясь к заказчику, И.В.Сталин предложил не стеснять инициативу завода, дать коллективу возможность работать и разрешить изготовить опытные образцы по обоим представленным проектам”. (Малотиражная газета завода № 183 от 27 сентября 1940 г., вышедшая в связи со смертью М.И.Кошкина. Статья “Главный конструктор”, написанная Ю.Максаревым, С.Махониным и А.Морозовым). Yokohama C.drive 2 на http://www.topof.ru/ отличные японские шины.

Постановлением КО при СНК СССР № 45 от 27 февраля 1939 г. разработанные чертежи и макеты танков А-20 и А-32 были окончательно утверждены для производства. Ведущим инженером проектов был А.А.Морозов, а главным конструктором – М.И.Кошкин.

Менее чем за три месяца, уже к 26 мая 1939 г., опытный образец танка А-20 без установки основного оружия был собран, обкатан на стенде и испытан на колесном ходу на территории завода пробным пробегом протяженностью 1 км. 28-30 мая в его сварной башне, конструктивно подобной башне БТ-7 обр. 1937 г., но несколько большей по размеру (диаметр погона в свету увеличен относительно БТ-7 на 70 мм), были установлены 45-мм пушка обр. 1938 г. и спаренный с нею пулемет ДТ. Второй пулемет располагался в лобовом листе корпуса у радиста-моториста, ставшего по совместительству еще и стрелком. Из-за трудностей с обработкой и сваркой цементованных броневых листов корпус и башня А-20 были собраны из гомогенной брони высокой твердости марки ФД толщиной соответственно 20 и 25 мм.

Согласно планам, 2-3 июня после установки вооружения начались заводские испытания А-20, которые продлились до 15 июля. За это время танк прошел свыше 800 км, причем максимальная скорость движения на колесном ходу составила 83-85 км/ч, а на гусеничном – 66 км/ч. Танк уверенно двигался на колесах по пересеченной местности, в том числе по пашне, в гору и по косогору при крене в 320.

Заводские испытания опытного гусеничного танка А-32 начались в середине июня 1939 г. и продолжались до 16 июля. Во время испытаний танк неоднократно развивал максимальную скорость до 70 км/ч и прошел в общей сложности свыше 350 км. Высокие динамические качества машины позволили представителям военной приемки завода № 183 выдвинуть предложение о возможном усилении ее броневой защиты за счет увеличения толщины брони на 10 мм. Боевая масса танка при этом возрастала до 19,6 т.

Во время заводских испытаний на опытных танках был выявлен ряд недостатков, основными из которых являлись: ненадежное крепление направляющего колеса (ленивца), ненадежная работа системы смазки двигателя, бортовых фрикционов и тормозов, недостаточная обзорность из танка. Кроме того, по танку А-20 была отмечена необходимость усиления подшипников редукторов колесного хода. После устранения указанных дефектов танки были переданы на полигонные испытания.

Представленные на полигонные испытания танки А-20 и А-32 представляли собой очередной этап в развитии быстроходных танков серии БТ. В отличие от танка БТ-7 танк А-20 помимо коренного изменения конструкции ряда механизмов и узлов имел два существенных достоинства, резко повысивших его боевые свойства. Во-первых, в трансмиссию танка был введен дополнительный привод на 6 колес, обеспечивающий движение машины на колесном ходу при снятых гусеницах. И, во-вторых, был изготовлен новый корпус, имевший оригинальную форму, позволившую значительно увеличить защищенность машины, по сравнению с танками БТ.

Новая форма корпуса танка А-20, представлявшая собой сочетание наклонно расположенных броневых листов, явилась абсолютно передовым техническим решением в вопросе броневой защиты, позволившим резко повысить защищенность машины от огня противотанковых средств противника. Это удачное решение впоследствии стало общепринятым для подавляющего большинства танков как отечественного, так и зарубежного производства.

Общий вид опытного танка А-32 №1 перед испытанием. Лето 1939 г.

Танк А-20 имел классическую схему общей компоновки. Механик-водитель располагался в отделении управления у левого борта. Справа от него находился пулеметчик. В башне слева от пушки размещался командир танка, выполнявший одновременно и функции наводчика орудия. Справа от пушки располагалось рабочее место заряжающего.

Основным вооружением танка являлась 45-мм нарезная танковая пушка, боекомплект которой составлял 152 выстрела. С пушкой был спарен 7,62-мм пулемет ДТ, второй пулемет ДТ располагался в шаровой установке, находившейся в верхнем лобовом листе корпуса. Боекомплект к пулеметам состоял из 2709 патронов, снаряженных в 43 пулеметных дисках.

Для наведения пушки на цель танк был оснащен телескопическим и перископическим прицелами. Башня имела двухскоростной механизм поворота с ручным и электрическим приводами. Для наблюдения за полем боя командир танка имел панораму.

Броня танка защищала экипаж от 12,7-мм пуль крупнокалиберного пулемета. Корпус был сварен из броневых листов толщиной до 20 мм (в носовой части). Броневые листы имели рациональные углы наклона: лобовой – 56°, верхней части борта – 35° и кормовой части – 45°. Башня конической формы в лобовой части имела броню толщиной 25 мм.

В кормовой части корпуса танка был установлен дизель В-2 мощностью 500 л.с. (370 кВт). Агрегаты и узлы трансмиссии и ходовой части были частично заимствованы у легкого манка БТ-7М. В состав трансмиссии входили: четырехступенчатая трехходовая коробка передач, два бортовых фрикциона и два однорядных бортовых редуктора.

При движении на колесном ходу передняя пара опорных катков была управляемой, а остальные три – ведущими. Ведущие колеса гусеничного движителя имели гребневое зацепление с гусеницами, Подвеска танка – индивидуальная, пружинная. На гусеничном ходу машина развивала максимальную скорость по грунтовой дороге 57 км/ч.

На танке в нише башни были установлены радиостанция 71 -ТК и танковое переговорное устройство ТПУ-2.

Опытный средний танк А-32 по техническим данным и внешнему облику был похож на опытный танк А-20. Однако его вооружение было значительно сильнее – за счет установки 76,2-мм танковой пушки Л-10. Несмотря на то, что масса А-32 всего на одну тонну была больше, чем у А-20, броневая защита А-32 была лучше за счет увеличения толщины бортовых вертикальных броневых листов до 30 мм.

Это стало возможным благодаря отсутствию колесного движителя, высвободившаяся масса от которого и позволила усилить бортовую защиту танка. Количество опорных катков из-за возросшей массы машины было увеличено с 8 до 10. Опытный танк А-32 при боевой массе 19 т развивал максимальную скорость движения по шоссе до 74 км/ч. Емкость топливных баков (462 л) обеспечивала ему запас хода по шоссе до 440 км.

На опытном танке А-32 средства внешней связи отсутствовали. Для общения членов экипажа между собой он был оснащен танковым переговорным устройством ТПУ-2.

15 июня 1939 г. колесно-гусеничный танк А-20 был передан военному представительству АБТУ на войсковые полигонные испытания, а двумя днями позже начались аналогичные испытания и гусеничного танка А-32. Полигонные испытания обеих опытных машин проводились в районе Харькова в период с 18 июля по 23 августа комиссией в составе: председатель – начальник 1-го отдела АБТУ майор Кульчицкий, члены комиссии – главный конструктор завода № 183 Кошкин, представитель АБТУ военный инженер 3-го ранга Горюшкин и военный представитель на заводе № 183 военный инженер 3-го ранга Байков.

За весь период испытаний танки прошли: А-20 – 4500 км, а А-32 – 3000 км и по надежности работы механизмов пока зали равноценные результаты. В отчете по испытаниям члены комиссии отметили: “Танки А-20 и А-32 выполнены хорошо. По своей прочности и надежности выше всех опытных образцов ранее выпущенных танков. Имеют более мощную броневую защиту в сравнении с серийными машинами. Бронедетали корпуса установлены под углом к вертикали, что повышает его снарядостойкость. Танки значительно лучше защищены от поражения гранатами и горючей жидкостью. Проходимость танков выше, чем у БТ”. В заключение члены комиссии сделали следующие выводы: “Танки, опытные образцы А-20 и А-32, отвечают ТТТ. Оба пригодны для эксплуатации в условиях РККА.

Танк А-32, как имеющий запас по увеличении веса, целесообразно защитить более мощной броней, соответственно повысив прочность отдельных деталей и изменив передаточные отношения. Все отмеченные в отчете недостатки необходимо устранить. Для чего срочно представить в АБТУ перечень работ с указаниями сроков устранения”.

Танки БТ-7М, А-20, Т-34 с пушкой Л-11 и Т-34 с пушкой Ф-34.

Ноябрь 1940 года.

По подвижности танк А-20 показал ряд преимуществ перед танком А-32 и подтвердил возможность не только совершать длительные марши на гусеницах или на колесах, но и сохранять тактическую подвижность даже при повреждении одной из гусениц или при выходе из строя одновременно двух опорных катков.

Наряду с этим танк А-20 в сравнении с танком А-32 имел и некоторые недостатки, прежде всего менее мощное вооружение и более слабое бронирование бортов корпуса. Кроме того ресурс его ходовой части был уже на пределе, что не позволяло усилить его вооружение и бронирование. Общими же недостатками обеих машин являлись: непроработанность рабочих мест членов экипажа; неустойчивая работа дизель-мотора, неудовлетворительная работа бортовых фрикционов; ненадежное крепление направляющего колеса (ленивца); неудобные заправка и слив из баков топлива и масла. (В свое время аналогичный недостаток – “стесненные условия работы экипажа при стрельбе из танка” был отмечен М.И.Кошкиным и Н.А.Кучеренко в особом мнении комиссии по результатам дополнительных заводских испытаний опытного танка БТ-СВ-2 в феврале 1938 г. Остается непонятным, почему аналогичное компоновочное решение боевого отделения башни танка БТ-СВ-2 было в точности повторено на новой опытной машине).

По окончании войсковых испытаний на обоих танках был произведен текущий ремонт, после чего 5 сентября 1939 г. они были отправлены на НИБТ полигон в подмосковную Кубинку для показа членам правительства.

По результатам войсковых испытаний и (включению комиссии командование АБТУ в середине сентября 1939 г. решило, что танки А-20 и А-32 заданным тактико-техническим требованиям соответствуют, но так как при испытаниях чайка А-32 был выявлен резерв для усиления бронирования корпуса – считать целесообразным усилить броню данной машины до 45 мм и сделать бронирование равнопрочным.

Все годы Великой Отечественной войны — главный конструктор харьковского завода № 183 имени Коминтерна, эвакуированного в октябре 1941 в Нижний Тагил.

После освобождения Харькова вернулся в город.

С ноября 1951 года — главный конструктор Харьковского КБ машиностроения, в 1966—1976 годах — его начальник. Под его руководством разработаны танки Т-64 (1963), Т-64А (1966).

С июня 1976 года — консультант Харьковского КБ машиностроения и член Научно-технического Совета Министерства машиностроения СССР.

Депутат ВС СССР 5-го созыва (1958—1962). Член ВКП(б) с 1943 года. Генерал-майор-инженер (1945). Доктор технических наук (1972).

Жил в городе Харькове (УССР). Умер 14 июня 1979 года. Похоронен на кладбище № 2 в Харькове.