Наука в блокадном Ленинграде

Город на Неве и окружающий его регион относятся к хлебопотребляющим и были всегда уязвимы, с точки зрения продовольственной безопасности, и находятся в зависимости от ввозимого продовольствия. При ограниченных запасах продуктов достаточно было нарушить транспортные коммуникации, и опасность голода становилась реальной. Такие ситуации наблюдались и накануне Февраля 1917 г., и в период гражданской войны. С ростом численности населения города Ленинграда в 1920-1930-х годах почти до трех миллионов человек проблема продовольственного обеспечения обрела ещё большую актуальность. Город располагал запасами продовольствия, но они не были рассчитаны на длительное время.

Уже к 1 июля 1941 г. положение с хлебными запасами, по данным городской конторы Всесоюзного объединения «Центрозаготзерно, было крайне напряженным. Текущие потребности в продуктах питания удовлетворялись за счет подвоза из ряда районов страны. Кроме того, благодаря прекращению экспорта зерна в Германию и Финляндию, оставшиеся в элеваторах Торгового порта 21 тыс. т зерна были использованы городом.

В первых числах августа 1941 г., когда уже была видна реальная угроза Ленинграду, заместитель председателя СНК СССР А.И. Микоян направил большой поток различных видов продовольствия в Ленинград. Однако такое решение встретило возражение со стороны А.А. Жданова, пожаловавшегося Сталину: куда нам столько продовольствия, у нас и так запасы большие, и дополнительно ленинградцам ничего не нужно. Сталин с аргументами Жданова согласился, и поток грузов был направлен в другие районы. А потом, с началом блокады, это аукнулось тяжелыми последствиями.

С установлением блокады, когда прекратилось железнодорожное сообщение города с остальной частью страны, товарные ресурсы настолько снизились, что речь шла об обеспечении снабжения населения основными видами продовольствия на уровне, обеспечивающем выживание. С 20 ноября по 25 декабря 1941 г. жители города стали получать самую низкую норму хлеба за время блокады: 250 г – рабочие, все остальные по 125 г. Если учесть, что рабочие карточки в ноябре—декабре 1941 г. получала только третья часть населения, то мизерность этих норм станет еще более очевидной.

«Смертное время» – так, по свидетельству писателя В. Бианки, называли многие ленинградцы самые страшные, голодные месяцы конца 1941 – начала 1942 гг.

История голода и смертности в блокадном Ленинграде – это отдельная тема, в значительной мере освещенная в литературе. Недостаток продуктов и витаминов в осенне-зимний период неизбежно вел к распространению массовых заболеваний.

Органы здравоохранения Ленинграда констатировали осенью 1941 г. появление больных с общей слабостью, отеками лица и конечностей, истощением на почве недостаточного питания и усиленной работы. С 20 ноября 1941 г. была введена регистрация таких больных. Появились болезни, которые в условиях мирного времени встречались редко (авитаминоз, скорбут, цинга, нервные расстройства), а в условиях голодной блокады получили массовое распространение. «К концу 1941 года стали сказываться последствия голода, – вспоминал член-корреспондент АН СССР С.Э. Фриш. – Западали щеки, стягивались губы, появлялся страшный, «голодный» оскал белых зубов. Это состояние назвали неизвестным раньше словом «дистрофия». Про исхудавшего от голода человека говорили: заболел дистрофией».

Персоналии

Фотоархив