Атомная программа

Уже в 1939 году не только Германия, но и Великобритания и США полностью засекретили работы по урану. С осени 1941 года в СССР начала поступать разведывательная информация о проведении в Великобритании и США секретных работ по созданию мощнейшей бомбы. Несмотря на значительные силы и средства, которые направлялись на фронт во время Великой Отечественной войны, руководство СССР прислушалось к мнению ряда ученых, подкрепленному разведданными, о необходимости возобновления прерванных войной работ по ядерной тематике.

Крупнейшие русские ученые академики В.И. Вернадский и В.Г. Хлопин оценили открытия в области физики ядра как решающий шаг к началу освоения атомной энергии. В 1940 г. они обратились к академику-секретарю Отделения геолого-географических наук АН СССР П.И. Степанову со специальной запиской, в которой, в частности, говорилось: «Открытие в 1939 г. явления деления урана под действием нейтронов, сопровождающееся выделением огромных количеств энергии…, впервые вплотную поставило вопрос о возможности использования внутриатомной энергии для нужд человечества… Поэтому мы просили Отделение геолого-географических наук обсудить вопрос о состоянии поисков и разведки урановых месторождений, наметить план развертывания этих работ и войти в Правительство с проектом соответствующих мероприятий».

16 июля 1940 г. на заседании Президиума Академии наук комиссии в составе В.И. Вернадского, С.И. Вольфковича, В.Г. Хлопина было поручено к 1 августа разработать план по использованию внутриатомной энергии урана, созданию методов разделения изотопов урана и управлению процессами радиоактивного распада, а также подготовить проект записки в Совет Народных комиссаров СССР. В.И. Вернадский ходил на прием к главе советского правительства В.М. Молотову с целью лично проинформировать его о государственной важности работ по урану и развертывании этих исследований в США. 30 июля 1940 г. Президиум АН СССР в соответствии с решением Правительства постановил: «В целях дальнейшего развития в АН работ по изучению урана и возможности использования его внутриатомной энергии образовать при Президиуме АН комиссию по проблеме урана и установить основные задачи комиссии». В комиссию вошли 14 видных учёных- радиологов, минералогов, физиков, химиков, геологов, энергетиков (среди которых восемь представителей научных школ Ленинграда): академики В.Г. Хлопин (председатель), В.И. Вернадский (заместитель председателя), А.Ф. Иоффе (заместитель председателя), члены комиссии С.И. Вавилов, А.П. Виноградов, П.Л. Капица, Г.М. Кржижановский, И.В. Курчатов, П.П. Лазарев, Л.И. Мандельштам, А.Е. Ферсман, А.Н. Фрумкин, Ю.Б. Харитон, Д.И. Щербаков.

Комиссия должна была «определить размеры ассигнований и количество материалов и металлов (урана и цветных металлов), необходимых для этих работ», организовать изучение урановых месторождений, для чего командировать осенью 1940 г. в Среднюю Азию бригаду АН СССР под руководством А.Е. Ферсмана. Радиевому институту предлагалось закончить в текущем году «дооборудование действующего циклотрона»; ФИАНу – подготовить к 15 октября 1940 г. программное задание, проект по строительству нового мощного циклотрона в Москве.

Проблема урана приобрела характер хорошо продуманного, широко организованного научного поиска. Комиссией по урану был намечен широкий план работ, включавший создание сырьевой базы урана, получение чистых соединений и металлического урана, разработку методов разделения изотопов, изучение механизмов деления и возможности развития цепной реакции. Однако при всех инициативных действиях молодых физиков и авторитетных академиков АН СССР до начала Великой Отечественной войны проблема урана в России не была выведена на государственный уровень. Отчасти это объяснялось тем, что многие крупные ученные считали создание атомного оружия делом отдаленного будущего (ближайших 15–20 лет). Тормозило развитие работ и практическое отсутствие в стране препаратов урана. Сырьевые ресурсы оставались невыясненными. До 1940 г. не было получено ни одной тонны отечественного урана, в то время как, например, только в Канаде производилось в год свыше 400 т урановых соединений.

Начало Великой Отечественной войны сложилось для нашей страны трагически, ученые переключились на решение непосредственных оборонных задач, и исследования в области атомного ядра приостановились. В конце 1941 г. к атомной проблеме возвратились вновь. С инициативой о возобновлении исследований выступил молодой ленинградский физик-ядерщик, выпускник Политехнического института Георгий Николаевич Флеров, который после вступления в ряды народного ополчения был направлен на курсы инженеров в Военно-воздушную академию.

Инициатива Г.Н. Флерова была не единственным проявлением активности учёных в данном направлении. Руководители Академии наук неоднократно обращали внимание советского руководства на возможность создания противником оружия массового поражения, основанного на принципах использования ядерной энергии. Наибольшую активность проявили тогда академики П.Л. Капица и А.Ф. Иоффе. «Именно Капица на антифашистском митинге учёных осенью 1941 г. первым гениально предсказал, что в развернувшейся мировой войне атомная бомба даже небольшого размера, если она осуществима, с легкостью может уничтожить столичный город с несколькими миллионами населения»

28 сентября 1942 года под грифом «Совершенно секретно» вышло распоряжение Государственного Комитета обороны СССР «Об организации работ по урану», в котором Академии наук СССР поручалось организовать специальную лабораторию атомного ядра и были сформулированы задачи по решению урановой проблемы — разработке и созданию ядерного оружия в нашей стране. Всего через семь лет – 29 августа 1949 года – была успешно испытана первая советская атомная бомба. Таким образом, за такой кратчайший срок советским ученым удалось сделано невозможное.

25 декабря 1946 года в Лаборатории № 2 под руководством Игоря Курчатова произошел пуск первого в Евразии исследовательского уран-графитового реактора Ф-1. Колоссальная работа по созданию реактора заняла всего 16 месяцев. Работы, проводимые на этом реакторе (прежде всего получение весовых количеств плутония), помогли ускорить пуск первого промышленного реактора – секретного завода № 817 (реактор «А») на Урале, в Челябинской области. К лету 1949 года под руководством главного конструктора КБ-11 Ю.Б. Харитона были решены и отработаны все вопросы, связанные с конструкцией первой атомной бомбы РДС-1. В августе 1949 года постановлением Совета Министров СССР научным руководителем испытания был назначен И.В. Курчатов, заместителем научного руководителя – Ю.Б. Харитон.

29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне в 4 часа утра по московскому времени были проведены успешные испытания первого советского ядерного заряда.

В октябре 1949 года государственные награды были вручены 841 участнику советского атомного проекта. Если имена ученых общественность узнала практически сразу после успешного испытания нового оружия, то награждение разведчиков состоялось лишь полвека спустя.